Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян - Марина Чапман

Похоже, я попала в дом в начале развода или большого скандала между супругами. А может быть, меня били потому, что я была неумелой и бестолковой. У меня все из рук валилось. Я плохо отстирывала вещи, и на них всегда оставались мыльные разводы. Я некачественно мыла посуду, а когда гладила рубашки, то складка у меня всегда была не там, где нужно. Я часто заметала мусор под комоды. Признаюсь, я была очень плохим рабом.

По сравнению с Анной-Кармен пара Сантос проявляла больше изобретательности – они были связаны с криминалом и знали толк в пытках. Они часто стегали меня электрическими проводами, и это было очень больно. Когда на конце проводов была «вилка», было еще больнее, и именно такими проводами меня и били. Иногда я теряла сознание и приходила в себя в луже мочи и крови. И за эту сделанную мною грязь меня тоже били, точно так же, как и у Анны-Кармен. Моим единственным спасением была ветка дерева меликокки, на которую я могла перебраться из небольшого окна. Там я отсиживалась под конец дня, когда была уже никому не нужна.

Я сидела на ветке и думала, почему Консуэла меня так подвела. Она казалась такой дружелюбной, и что теперь с ней произошло? Я редко ее видела, а когда это случалось, она не смотрела мне в глаза. Она могла заметить на моем теле побои и спросить, откуда они, но предпочитала этого не делать. Казалось, она не хочет меня узнавать. Представляла ли она, в какой ситуации я оказалась? Не знаю. Может быть, ее отец рассказал ей про меня такое, после чего она не хотела со мной знаться.

Часто я вспоминала обезьян: Дедушку, смелого Руди, маленькую Миа – и мою старую уличную банду. Как, интересно, у них идут дела? Справляется ли Байена? Находятся ли они в безопасности? Мне до физической боли их не хватало. Я чувствовала себя совершенно одинокой.

Однако ветки меликокки давали не только блестящие зеленые фрукты. Дерево помогло мне встретить друзей.

Дом семьи Сантос был огражден высоким забором, но с дерева я могла заглянуть на соседний участок. Там жила женщина чуть моложе сеньоры Сантос. Ее лицо было добрым и приветливым и понравилось мне с первого взгляда. Я наблюдала за этой женщиной, как в свое время наблюдала за индианкой, которая родила в джунглях. Что-то меня к ней притягивало. Это был голос инстинкта, которому я привыкла верить. Но я не показывалась ей на глаза. Жизнь в Кукуте научила меня, что лучше лишний раз не высовываться.

У женщины были дети: старшие, которые помогали развешивать белье, и несколько ребят моего возраста и младше. Они возились и играли, напоминая мне о жизни среди обезьян. Я видела перед собой любящую семью. Именно в такой семье, как эта, я бы хотела жить. Я замечала, как женщина, проходя мимо, ласково треплет волосы детей и улыбается им, даже когда они на нее не смотрят. Все дети были такими счастливыми и довольными! Я им очень завидовала. Они живут спокойно, не зная страха. Как же мне самой не повезло в жизни!

В один прекрасный день я решила больше не прятаться. Я села на ветку пониже и приблизилась к ее участку. Листья зашелестели, она взглянула вверх, и наши взгляды встретились. В ее глазах я увидела сострадание. Приободренная этой реакцией, я чуть больше высунулась из-за листвы.

Женщина улыбнулась мне. Она наверняка знала семью Сантос и представляла себе, что они за люди, потому что не произнесла ни слова и нервно оглянулась по сторонам. Потом она показала пальцем на меня, а другой приложила к губам. Этим она хотела мне сказать, чтобы я ничего не говорила. Нас могут услышать, и тогда у нас обоих возникнут большие проблемы. Она показала на свой дом и покачала горестно головой, давая понять, что понимает, в какой сложной ситуации я нахожусь. Я поняла, что женщина слышала мои крики, когда меня били.

Потом женщина показала на себя и тихим шепотом произнесла свое имя: «Маруйя». «Розальба», – возбужденным шепотом ответила я и поняла, что нашла нового друга.

Присутствие Маруйи давало мне надежду и придавало сил. К тому времени я была окончательно изолирована. Видимо, семья Сантос считала, что я слишком много знаю и могу проговориться. Поэтому я общалась только с собаками. Сантос это вполне устраивало. Я для них была почти как собака, побитое и бессловесное животное.

Но теперь у меня появился друг, которого я видела каждый вечер. Маруйя помогала мне пережить боль. Если я оказывалась на дереве, а ее не было, я слегка трясла ветку, листья шелестели, и она выходила из дома. Потом мы «говорили». Мы разработали способ общения, который не требовал слов. Это был своеобразный язык, основанный на мимике, жестах и знаках. Именно этот язык спас меня в тяжелую минуту.

Я полюбила Маруйю с первого взгляда. Я и сейчас ее люблю. На своем жизненном пути я нашла сокровище, и этим сокровищем была она. Маруйя была настоящим ангелом, которого мне в жизни повезло встретить. От радости я была готова кричать во весь голос, но вот этого-то нельзя было делать, чтобы не выдать нашу дружбу.

Вскоре произошел один очень неприятный случай. К тому времени я была у Сантос уже около года. Однажды в дом пришли двое мужчин, чтобы поговорить с Хуаном. У меня не было никакого желания знать что-либо про дела семьи, но я убиралась внизу и ненароком услышала их разговор.

Мужчины сидели в гостиной, а не в офисе, как они обычно делали, и орали во весь голос. Если бы я не захотела слушать, что они говорят (как говорится, меньше знаешь – лучше спишь), мне бы пришлось заткнуть уши. Я пришла в ужас от того, что услышала. Потом мне стало любопытно, и я подошла к приоткрытой двери гостиной. В одной руке у меня была тряпка, а в другой – флакон с чистящей жидкостью.

Хуан говорил громче всех. Судя по всему, они разрабатывали план налета, который должен был принести много добычи. Разговор шел о каком-то богатом доме и о том, что нечто, что находится в этом доме, очень дорого стоит.

– Но Рико, послушай, – произнес голос Хуана, – ситуация слишком опасная. Я бы не стал со всем этим связываться. Вдруг нам готовят ловушку и хотят взять нас за убийство этих людей? Там может быть полиция, и мы на этом не только не заработаем, но и потеряем.

Я поняла, что планы у них серьезные.

– Может, ты и прав, Хуан, – ответил голос, принадлежавший, по всей видимости, Рико. – Просто не хочется упускать такую уйму денег.

– Я понимаю, – ответил Хуан. – Это очень, очень соблазнительно. Но я привык доверять своему чувству, и что-то подсказывает мне, что это ловушка. У нас сейчас есть другие дела, о которых надо подумать.

– Ты о Фабио? – уточнил мужчина после недолгой паузы. – Ты прав. Он начинает доставлять нам проблемы.